Виктор Вавич (Книга 3) - Страница 2


К оглавлению

2

Алешка поглядывал на Саньку и ловил на коленях пальцы в пальцы.

- Ну, одним словом, - гулким полуголосом договорил Алешка, - это шкап несгораемый. Нужно обвести вот такую дырку, - Алешка начертил в воздухе пальцем квадрат, - и сроку четверть часа. Вот и скажи, попробуй и скажи: можно кислотой или не возьмет она?

Санька смотрел то на стальной квадрат, то на Алешку, и каждый раз, как проволоку, пересекал взгляд Кнэка.

"Вон он Кнэк", - думал Санька и краснел. Про Кнэка давно слышал от Алешки. В первый же раз, как Алешка пришел вдруг в штатском, с русой бородкой. Теперь он Сергей Нехорошее.

Санька в ответ на свою красноту нахмурился и старался сделать солидное ученое лицо, вглядывался в щедринку на стали - пригнулся совсем.

- Хорошо. Испытаю. Есть, конечно, вероятие. Кнэк встал.

- Вам три дня достанет? - и он тряхнул Саньке руку и держал в своей, глядел в глаза. Санька мотнул головой. Кнэк выпустил руку.

- Я очень рад вам, - сказал Кнэк и уж поднял на дыбы велосипед, чтоб повернуть в комнате.

Танечка поднималась по лестнице к Тиктиным. На площадке молодой человек с велосипедом дал ей дорогу, прижался к стене и легко взмахнул вверх переднее колесо.

- Merci, - сказала Танечка и глянула боком глаза - другой, большой, поднял весь велосипед, как будто замахнулся им на Таню. Таня пригнулась и сделала быстрых два шажка.

- Не от вас двое, - спросила Саньку Танечка, - с велоси педами?

- Нет... - и Санька улыбнулся конспиративно.

- От вас, - и Таня медленно кивнула головой.

- Ну от нас. Пускай от нас, а что? - Саньку забавляло, что Таня не узнавала Алешку.

- Ничего. Один, поменьше который...

- Глаза? Да? - и Санька закивал головой - угадал, дескать.

- Нет, не глаза, а просто он очень красивый. Лицо замечательное. Не видала таких.

Санька отошел, будто к пепельнице, и хромал больше, чем всегда, увереннее.

- Нога ж у вас не болит? - и Таня обернулась навстречу Анне Григорьевне. - Понимаете, Анна Григорьевна...

- Хочу и хромаю, - говорил Санька и волок ногу в двери, чиркнул с силой спичку, закурил. - Кому какое дело?

Он прошел к себе в комнату, громко придвинул стул, сел за стол и стал держать в руке тяжелый кнэков квадрат. Щурился на него. Подул. Таня не шла. Он слышал голоса в столовой - завтракали! Санька опустил квадрат в карман тужурки и вышел в переднюю, натягивал шинель и слышал Танин голос:

- ...да нет, просто так и напечатано: для охраны городового - пять человек из жителей данного квартала. Не данного, а как-то там...

Санька надел шапку и толкнул ногой дверь.

Таня слышала, как Санька захлопнул входную дверь.

- Глупо, - тихо сказала Таня и поглядела в окно.

- Что вы говорите? - Анна Григорьевна заглядывала в лицо Тане.

- Глупо, говорю, вот сказано, - Танечка оживленно заговорила, - что вот кто же кого охраняет: городовой население или население городового?

- Неужели так и сказано?

- Да-да-да! Так и напечатано, - и Тиктин вышел из дверей кабинета.

- Мое почтенье! - он шаркнул Тане и отмахнул вбок рукой с листом. В другой сверкнуло пенсне. - Стойте, - он приподнял и тряхнул пенсне.

Таня глядела на Тиктина, и Анна Григорьевна повернула голову. Гребень выскакивал, и она подхватила рукой затылок.

Тиктин сел против Тани, разгладил перед собой лист.

- Что такое? - Анна Григорьевна тянулась, перебирая в прическе шпильки.

- Pardon! - Андрей Степанович прикрыл лист рукой и посадил пенсне на нос. - Какая б куцая ни была конституция, - строгим голосом начал Тиктин, но она сейчас единственный несомненный факт

- А городовые с охраной? - и Танечка прищурилась на Андрея Степановича.

- О городовых мы сейчас поговорим, - лекционным тоном произнес Андрей Степанович и отмахнул со лба волосы. - Так вот-с.. - он прихлопнул по листу, - и эту конституцию надо использовать. Для этого около выборов должна быть построена организация, партии иначе говоря, избирательные партии, - нажал голосом Тиктин, - с определенной программой, принципами и так далее. Теперь прошу внимания!

Тиктин снял с листа руку и поправил пенсне

- Это проект пока. - Глянул поверх пенсне на Таню - Вот-с Самодержавность народа Нет! виноват: Правовое самодержавие народа

Воля народа,

Cчастье его,

Свет и свобода

Прежде всего

Бальмонт... Когда обеспечены основные права гражданина и этим поддерживается законность в государстве, народоправство делается правовым. Самодержавие народа в издании им для себя законов, то есть во власти зако-но-дательной, - Тиктин глянул на жену, на Таню.

- Ну-ну! - и Таня стукнула каблучком под столом

- Законы, которые определяют форму правления, права властей, учреждений, их обязанности и взаимные отношения называются основными или конституцией. Она устанавливается на долгое время, и все остальные законы должны вытекать из нее. Таким образом, всякое свободное, - громко прочел это слово Тиктин, - государство должно быть правовым, а следовательно, и кон-сти-ту-ционным

И он хлопнул ладонью по листу

- Хорошо, хорошо, а дальше! Дальше-то что?

- Свобода слова! И печати, - Тиктин ткнул Таню глазами, - является прямым следствием признания свободы совести

- Слушайте! Перейдемте туда, - сказала Анна Григорьевна, - а то здесь сейчас накрывать будут

- Нельзя минуточку? - досадливо сморщился Тиктин.

- Ведь смотри сколько, - Анна Григорьевна поддела пальцем листы

- Эх! Ну ладно! - Тиктин сбросил пенсне, подобрал листы и, не глядя ни на кого, прошел в кабинет, запер за собой дверь.

- Ну, я пойду! - и Таня встала. - Спасибо, только что пила. Честное слово.

Рыбкой

ВИКТОР качнулся и толкнул Фроську.

2